10:45 

адекватная книга по историко-гендерной теме

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
Пока не обещаю даже friend to friend, очень много других книг в очереди, но рекомендую найти и прочитать ). И чтобы убедить, помещают под кат введение книги.

LYNN ABRAMS
The MAKING of MODERN WOMAN: Europe 1789-1918
LONGMAN An Imprint of PEARSON EDUCATION
LONDON, 2002


Линн Абрамс
ФОРМИРОВАНИЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ ЖЕНЩИНЫ НОВОЙ ЭПОХИ
1789-1918
Перевод с английского Елены Незлобиной
М.: изд. дом Гос. ун-та — Высшей школы экономики, 2011. 408 с. 1000 экз.



Историческое развитие Европы конца XVIII — начала XX столетия сопровождалось революциями, имперской экспансией, волнениями рабочих и войнами. Одновременно в Европе эпохи Нового времени происходило формирование и новой женщины. В книге Линн Абрамс — профессора Университета Глазго, исследователя и преподавателя гендерной истории — предлагается нетрадиционный взгляд на европейскую историю XIX века и многообразие ролей женщины в ней — матери, жены, возлюбленной, революционерки, миссионерки, рабочей и феминистки.
Книга представляет интерес как для специалистов по истории Европы и истории женщин, так и для широкого круга читателей.
УДК 94(4) ББК 63.3(4)
ISBN 978-5-7598-0763-6 (рус.) ISBN 0 582 41410 5 (англ.)


ОГЛАВЛЕНИЕ


Появлению этой книги предшествовали 10 лет моего собственного изучения и преподавания истории женщин современной Европы, а также работа на протяжении многих десятилетий других исследователей, которые сделали жизнь европейских женщин более осязаемой и понятной для нас. Я в большом долгу перед историками, занимавшимися женским вопросом. Исторический материал, особенно по XIX веку, настолько обширен, что любые попытки его систематизировать скорее всего приведут к ограниченному и субъективному взгляду на опыт, роль и борьбу тех женщин, которые участвовали в европейской истории. Мне бы хотелось отдать дань усилиям женщин-ученых, занимавшихся историей женщин Европы и внесших свой вклад в изменение исторических взглядов. Хилари Уилки, бывший редактор издательства «Longman», подсказала мне тему, и мне бы хотелось поблагодарить ее за то, что она вдохновила меня на создание этой книги. Надеюсь, все получилось именно так, как она себе это представляла.
Я признательна очень многим. Впервые я занялась преподаванием женской истории в Университете Ланкастера (Lancaster University) в 1990-1995 гг. В то время моей наставницей была (и остается ею поныне) Пенни Саммерфилд. Ее энтузиазм в отношении к женской истории и то, как она занимается этим вопросом, воодушевляют и побуждают к действию. В Университете Глазго (Glasgow University) студенты моего курса постоянно бросали мне интеллектуальный вызов и вовлекали в споры. Особенно это касается выпускников 1996-1997 гг., заставивших меня серьезно задуматься о феминизме и женщинах. Героини прошлого подогревали амбиции многих из моих слушателей и стали кумирами для них.
Наброски книги обсуждали мои друзья. Мне помогли Элеанор Гордон, Элизабет Харви, Дебора Симонтон, Меган Смитли и Перри Уилсон. Моя соседка Мойра Лоусон много раз поддерживала меня столь обычным для женщин способом (хотя мои огурцы вряд ли были честной платой за ее торты). Приношу искреннюю благодарность Каллуму Брауну, который прочел моих записей настолько много и так погрузился в историю женщин Европы, что вполне заслуживает аналога медали «За материнство».
Книга посвящается моим бабушкам — Грейс Абрамс (1900-2000) по отцовской линии и Мей Джей (род. 1911) по материнской. Каждая из них внесла свою лепту в те причины, по которым было необходимо написать историю женщин.



ВВЕДЕНИЕ. МУЖСКОЙ МИР, ЖЕНСКИЙ ВЗГЛЯД
«Совершенно очевидно, — писала молодая шотландка Мэрион Киркланд Рейд (1817-1920)* в 1843 г., — что если женщина является ответственным существом, то должен быть предел ее подчинению и послушанию мужчине»1. Своей книгой «A Plea for Woman» («Мольба о женщине») Рейд приоткрыла женщинам глаза на «систему подавления», сдерживающую их образование, а также полноценное и равное участие в общественной жизни. «Хотя в этой стране женщина относительно счастлива, — пишет она о Британии, — нам кажется вполне ясным, что даже здесь она измождена ненужными ограничениями». Оглядываясь на 50-летний период истории, Рейд отмечает прогресс в положении женщин со времен эпохи Просвещения и Великой французской революции. Однако она пишет о тех препятствиях, которые все еще нужно преодолеть женщинам на пути к равенству: «Почему мы должны удовлетворяться тем, чего уже добились, вместо того, чтобы открыто смотреть вперед и видеть те перемены к лучшему, которые еще ждут нас?»2.
Моя книга охватывает чрезвычайно важное для истории женщин столетие, начавшееся Великой французской революцией. Именно тогда европейские женщины впервые осознали, что их подчинение мужчинам было результатом сговора и идеологии, которую можно и нужно пересмотреть и создать в противовес ей собственную систему взглядов. Завершается рассматриваемый период Первой мировой войной и победами первой волны феминизма**. Особо следует отметить то, что за это время женщины добились избирательных прав. Дистанция между двумя названными историческими событиями составляет 125 лет, в течение которых женское движение часто и критиковалось, и подвергалось сомнению. Такие женщины, как Мэрион Рейд, устно и письменно высказывали соображения и выражали идеи, невероятным образом изменявшие общественное сознание. Они без сожаления смотрели в прошлое и с великим оптимизмом — в будущее. Их размышления были результатом беспрецедентного напряжения, вызванного, с одной стороны, большими структурными и идеологическими изменениями, как-то интеллектуальная, научная и политическая революции, образование национальных государств, индустриализация и урбанизация. С другой стороны, менялся взгляд на природу женщины и ее роль жены, матери, возлюбленной, труженицы и человека, отстаивающего свои права. Серьезные общественные и экономические изменения XIX века вызывали, по-видимому, те противоречивые и глубокие потрясения, с которыми пришлось столкнуться женщинам.
Большая часть данной книги посвящена тому, как меняющиеся представления о роли полов влияли на поведение женщин дома, на работе и в политике, а также тому, как женщины использовали эти представления, чтобы отвоевать привилегии, до этого принадлежавшие только мужчинам. Речь идет о широкомасштабной борьбе, медленно, но верно приводившей к определенным результатам. К 1918 г. в большинстве стран женщины получили избирательные права, что для многих стало победой — значимым успехом, подведшим итоги первой волны феминизма. Однако мы уже знаем, что в следующем столетии одного избирательного права оказалось недостаточно для изменения положения женщин в обществе. Неизбежна была вторая волна феминизма, которая начиная с 1960-х гг. и бросила вызов прежде незыблемым и неприкосновенным основам идентификации женщины. С позиций этого нового знания мы теперь и подходим к XIX веку, к истории женщин в 1789-1918 гг.
Все началось с Французской революции 1789 г., возвестившей, сколь серьезно увлечение Европы просветительскими идеями о равенстве людей и правах человека. Просвещение и Французская революция создавали иллюзию о возможности участия в политике женщин наравне с мужчинами. На языке прав и гражданских свобод зазвучали требования радикально настроенных женщин о признании их социальной роли, а впоследствии — о расширении их прав, гражданских и политических. В то же время все заявления мыслителей эпохи Просвещения, преимущественно мужчин, не содержали даже гипотетических призывов к осуществлению прав женщин. Права предназначались только для мужчин, и на протяжении десятилетий женщинам пришлось самостоятельно вносить поправки в вербальное и идейное наследие философов эпохи Просвещения, а также компенсировать дефицит демократии, заложенный в их трудах. История европейских женщин — это преимущественно рассказ об их борьбе за равенство с мужчинами, в котором им было отказано эпохой Просвещения. Следует признать тот факт, что народы Европы даровали права человека, законную независимость рабам и большинству рабочих-мужчин раньше, чем женщинам. Это нельзя не считать курьезом, так как именно женщины сыграли ключевую роль в движении против рабства. Тем не менее в тот же исторический период женщины, которые пытались достичь полноценного статуса граждан Европы, постепенно отвоевывали и свои права. Оптимистичный взгляд на это столетие позволяет увидеть устойчивое движение к женской эмансипации.
Однако существует и в корне иная точка зрения, согласно которой XIX век привел к снижению статуса и возможностей женщин. Сторонники такого подхода полагают, что Французской революции не удалось дать права женщинам, но, что более важно, в Европе укрепилась идеология, привязывающая женщину к дому. Это была идеология обособленных или раздельных и закрепленных сфер (separate spheres), согласно которой областью реализации женщины является домашнее пространство, а мужчины — общемировое (работа, политика, борьба). Относящаяся к женщинам часть этой идеологии может быть охарактеризована как домострой и ведет к закрепощению. На протяжении большей части описываемого периода для европейской культуры был характерен язык домостроя и идеологии обособленных сфер, который определял права женщин и распространялся на области трудовой деятельности, политики и интеллектуальной жизни.
Идеология домостроя была настолько всесильна, что даже радикально настроенные женщины не могли противиться ей. Им приходилось бороться (не всегда успешно) и искать компромисс между домостроем и своими правами. Для большинства феминисток первой волны, живших в XIX веке, решением была концепция тождества, или паритета различий, признававшая равенство женщин и мужчин вследствие того, что они обладают разными и взаимодополняющими качествами. «То, на чем зиждется равенство, провозглашенное для мужчин, справедливо и для женщин, — заявляла в середине XIX века Мэрион Рейд, — так как женщины обладают той же человеческой природой». Однако она также утверждала, что женщинам более свойственна чистота, ясность и открытость мыслей, рассудительность, а их суждения в большей степени, чем у мужчин, свободны от политической предвзятости. Такое представление о различии полов, о фундаментальной разнице сознания и морали, о способностях мужчин и женщин и их ролях являлось наследием эпохи Просвещения. Это мировоззрение диктовало многое из того, что женщинам приходилось терпеливо сносить, и определяло их самосознание. Преемственность между XX и XVIII веками, которая отражена в этой книге, проистекает из исторической неразрывности темы и опыта женского движения.
Если историческая неразрывность относится к женскому опыту, исторические перемены традиционно рассматриваются как опыт мужской. В редкие столетия наблюдались такие глубокие и многообразные изменения, какие выпали на долю XIX века, и все они описываются в исторической литературе как деяния мужчин. Мужчины создают экономику и науку, делают открытия, выигрывают войны, формируют правительства, исследуют далекие земли и пишут книги. Ограниченный двумя датами, ставшими водоразделом эпох, а именно Великой французской революцией и Первой мировой войной, рассматриваемый период изобилует важнейшими событиями, питающими традиционную историю XIX века: революции 1789,1830, 1848 и 1917 гг.; европейские и мировые войны (Наполеоновские, Крымская, Первая мировая); кульминация экспансии европейского империализма в Африке, Азии и на островах по всему миру; подъем просвещения, либерализма, марксизма, дарвинизма и евгеники***; Промышленная революция, рост мировой экономики, урбанизация и изменение структуры большинства европейских сообществ. Эти события не обошли стороной ни одно европейское государство, хотя их влияние на разные государства различны. Ни одно другое столетие так не отразилось на нашем сегодняшнем восприятии прошлого, не оказало такого влияния на формирование наций, их границ и конституций, не дало большинству европейских народов такого количества национальных героев: Наполеон, Нельсон, Веллингтон, Бисмарк, Гарибальди, Маззини, Парнелл, Кошут и Масарик****. Историки и социологи полагают, что именно этот период сформировал общество, политику, нации, границы и экономические системы современности.
Таков общепринятый взгляд на историю Европы 1879-1918 гг., и это мужской взгляд. В такой истории практически нет мест женщине, потому что она ассоциируются с тем ее аспектом, который отражает преемственность, — неменяющийся дом, где есть жена, мать, дочь и кухарка, выполняющие неизменные функции: рождение детей и обеспечение «тылов». Согласно большинству описаний XIX века жизнь женщин почти не менялась. На нее не особенно влияли так называемые исторические веяния, да и сами женщины практически не оказывали никакого воздействия на развитие исторических событий. С этой упрощенной и предвзятой точки зрения мужчина и женщина воплощают изменение и преемственность, инь и ян исторического процесса. В 1998 г. в учебнике истории одной из европейских стран женщинам XIX века был посвящен всего один параграф, в котором без тени сомнения заявлялось, что они были фоном меняющейся истории этой страны. Несмотря на четыре десятилетия напряженных научных исследований жизни женщин XIX века, события, как правило, излагаются так, словно историческая сцена была заполнена мужчинами, а женщины лишь аплодировали им или же злобно шипели из-за кулис.

ИЗМЕНЕНИЕ И ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ
Почему роль женщины оказалась низведена до значения украшения европейской истории? И как ученые, занимающиеся историей женщин, истолковывают данные допущения в свете гендерной***** природы изменений и преемственности? Одним из очевидных объяснений игнорирования женщин можно считать то, что они не были ни дипломатами, ни генералами или политиками. Именно мужчины воевали, создавали законы, являлись мыслителями, и, если верить традиционному изложению, они же были творцами, изобретателями и добытчиками. Однако существуют и другие причины исключения женщин. Вот что пишет по этому поводу один из летописцев жизни женщин: «Нет никаких сомнений, что содержание женской истории ни чуть не менее сложно, чем истории мужчин. Но мы должны признать, что женская часть человечества проживала эти времена не в таком ритме, как мужчины, и воспринимала их по-другому»4. Такое предположение было с готовностью принято на вооружение женскими историками, чьи труды оказываются подтверждением того, что женщины иначе воспринимают происходящее.
Исследователи, пишущие о женщинах, часто не соблюдают стандартные хронологические рамки исторических периодов, ограниченные войнами или политическими событиями, а используют в качестве организующего принципа своих работ жизненный цикл женщины. Такой подход привлекателен, так как дает возможность соотнести время историческое и личное5. В первой части хрестоматийной работы Олвена Хафтона, где рассматривается ранний период истории женщин современной Европы, описывается путь от замужества к материнству и вдовству. Исследование Бонни Смит о европейских женщинах, начинающееся с 1700 г., открывается рассказом о замужестве. Подобный подход делает частную жизнь той призмой, сквозь которую рассматриваются три столетия истории женщин6. В результате исследования, посвященные периоду истории женщин, сменившему эпоху Просвещения, переводят тему в иную плоскость. В англо-американской литературе одно из таких исследований, где обособление сфер противопоставлялось Золотому веку, приобрело статус уважаемой работы. Частично это объясняется тем, что данное исследование удобно соседствует с преобладающими объяснениями исторических сдвигов и не грозит подорвать господствующие представления о них7. Еще одним примером не менее авторитетного исследования является книга «Family Fortunes» («Семейные состояния»). Ее авторы — Давидофф и Холл, — анализируя материал, относящейся к истории английского среднего класса периода формирования капитализма, полагают, что на протяжении Золотого века, в XVII и начале XVIII веков, женщины обладали значительной свободой, у них был собственный статус и самостоятельная, соответствующая ему функция. Этот период завершился, когда в конце XVIII и начале XIX веков возникла капиталистическая промышленная экономика, принесшая идеологию обособленных сфер. Она-то и погрузила женщин в мир домашних дел, а мужчин — в работу, политику и войну. В результате женское влияние на общество и их амбиции сократились. Женщины практически оказались затворницами в своих домах, которые превратились для многих из них в тюрьму, где отсутствовали наслаждение, радость и отдых. Им было отказано в самостоятельном доступе к капиталу, а также к свободе и власти, зависящим от этого капитала. Их образ жизни регулировался доморощенными представлениями о женственности, а она после 1800 г. связывалась с чистотой, благочестием, покорностью и готовностью к материнству. Подобная идеология, ограничивающая права и возможности женщины, оправдывала культ домашнего очага и так называемой истинной женственности, воцарившийся в жизни среднего класса, но одновременно, как ни странно, давала женщинам ощущение особого предназначения. Они чувствовали моральное превосходство в индустриальной цивилизации, пропагандируя свою женскую культуру, формирующуюся вокруг церкви, дома и благотворительности. Считается, что все это постепенно стало основой протофеминистического сознания, наделявшего женщину определенной властью в собственном доме, где она действовала исходя из своих нравственных принципов. Возникает впечатление, что у женской истории другая хронология.
Однако Джудит Беннетт, занимавшаяся изучением женского вопроса, утверждает, что в действительности это не иная хронология, а лишь адаптация к мужской историографии: «Мы синхронизировали изменения женского статуса с основными поворотными моментами истории и обнаружили, что на фоне прогрессивных изменений в истории женщин наблюдался регресс»8. Женские историки, утверждает Беннетт, не желают отказываться от традиционной периодизации даже в тех случаях, когда опыт и положение женщин не вписываются в эту схему. Узнаваемые поворотные моменты истории остаются мужчинам, утверждает она, женские же историки просто решили интерпретировать их по-другому (обычно негативно). В результате, среди некоторых женских историков бытует мнение, что идеология обособленных сфер использовалась лишь для объяснения исключения женщин из процессов, определяющих политику и экономику XIX века, а не для действительно альтернативного изложения событий, учитывающего положение женщин.
Самый очевидный вариант альтернативной историографии связан с описанием преемственности. Согласно ему, женщины всех эпох до конца XX века подчинялись мужчине в работе, своих действиях, политике, выборе досуга и были ограничены обязанностями, связанными с материнством и домашними заботами. В соответствии с новыми тенденциями в то время как другие историки изучают происходившие сдвиги, акцент в женской истории делается на долгосрочную — тянущуюся столетиями — преемственность женского опыта и статуса. В подобных историографических работах традиционные переломные моменты, такие как революции и войны, исчезают из поля зрения авторов. Их вытесняет практически не имеющий связи со временем опыт половины населения: замужество, деторождение, труд, вдовство. Именно желанием пересмотреть традиционную периодизацию отмечена женская и гендерная история, что делает дисциплину живой и восприимчивой. При таком подходе обращают внимание на долгосрочные структурные сдвиги (такие как изменения экономики), а не на сиюминутные или революционные перемены; происходившие трансформации в положении женщин смещаются в тень важностью и фундаментальностью преемственности. Джудит Беннетт написала о патриархальном равновесии, которое веками определяло подчиненность статуса женщины вне зависимости от очевидных изменений в ее жизни9. Олвен Хафтон признает, что на протяжении трех веков, в 1500-1800 гг., «все, кто выживал в процессе деторождения... на всю жизнь становились заложницами ограничений, накладываемых экономическими обстоятельствами и чувством долга, а общество навязывало им набор ценностей, взглядов и образцов поведения, зависящих от классовой принадлежности»10. Прежде историки были убеждены, что преемственность вполне точно характеризует положение женщины в последние три столетия. Более того, они отрицали, что к истории женщин применимо понятие «Золотой век» и доказывали, что подавление и подчинение женщин в феодальном обществе, в 1000-1500 гг., было таким же, как при капитализме и в эпоху индустриализации11. Аманда Викери даже настаивает, что обособление сфер между мужчинами и женщинами существовало всегда, а не возникло в конце XVIII — начале XIX веков и не является порождением среднего класса. Женщины, уверяет она, и до этого посвящали себя дому, тогда как во внешнем мире доминировали мужчины. С ее подачи историки, описывающие работу, которую выполняли женщины, с недавнего времени начали обращать внимание на такие аспекты, как пропорция женской занятости, типы выполняемых работ (низкая квалификация, низкий статус, низкая оплата), а также секторы, в которых использовался труд женщин. Возможно, личный опыт женщин менялся, но их статус во многом оставался прежним.
Однако преобразования неизменно привлекают внимание любого историка. И было бы странным, если бы он не выразил собственное мнение по поводу интересующего его периода истории (увязав происходившие сдвиги с периодом предшествующим). Все это вполне естественно для историка. Однако для Беннетт любое событие — не столько результат преемственности, сколько казус12. В своей книге она настаивает на необходимости освещения и изменений, и преемственности. Ее работа соответствует призыву Аманды Викери менее героизировать хронологию, а также симпатизирует отрицанию значения обособленных сфер как главного организационного принципа жизни мужчин и женщин описываемой эпохи. Однако в XIX веке произошли фундаментальные идеологические и экономические изменения, отразившиеся на следующем столетнем периоде истории13. Повлияли они на жизнь женщины порой настолько неожиданным образом, что это невозможно не заметить. Великая французская и Промышленная революции изменили существующее положение вещей в большей части Европы, отразившись на разных сферах жизни — идеологии, политике, экономике, финансах, культуре и быте. Даже допуская в принципе правомерность историографии с позиций преемственности, для Европы XX века, особенно после 1950 г., когда женщины завоевали новую власть, новые права и свободы и выработали новые критерии самоопределения, такой взгляд становится несостоятельным. А начались изменения в мироощущении женщин в веке XIX, коснувшись не всех женщин, не одновременно и не повсеместно, но тем не менее это случилось.
Путь к «большому сдвигу», то есть к освобождению женщин Европы, не был прямым; напротив, он был сложным и извилистым. В этой книге нас интересует то, как эпоха Просвещения способствовала упрочению таких качеств женской натуры, как хозяйственность, материнский долг, кротость, и затормозила развитие трудовых навыков, возможностей, сознания и амбициозности женщины. Мы увидим, как разделение на мужскую и женскую обособленные сферы повлияло на жизнь женщин. При получении образования, работы и в обретении самостоятельности над женщиной довлели мужчины, от них зависело и ее самоопределение. Однако идеология домостроя постепенно, очень медленно, стала той базой, которая привела женщин в политику. Они использовали свои отличительные свойства в качестве сильного аргумента в претензиях на большую власть. Иначе говоря, женщины той эпохи осознали значение идеологии обособленных сфер и начали эксплуатировать ее как никогда прежде (и, вероятно, никогда позже): они использовали благочестие и мораль респектабельной женщины для достижения власти в обществе, а принципы домашней жизни — на переднем крае жизни политической и общественной. Уже хотя бы потому, что наши сестры в XIX веке признавали исключительную силу идеологии обособленных сфер, мы, изучающие их опыт, тоже должны учитывать и эту силу, и ее положительное влияние.

ПРЕДМЕТ ЖЕНСКОЙ ИСТОРИИ
Женская история занимается не только вопросами хронологии и преемственности. Она также пересматривает набор фактов, которые включаются историографами в свои труды. Одной из значимых заслуг женской истории стало введение в научный оборот новых тем, например воспроизводство рода, материнство и пол. Они подчеркивают значение личности в истории и ее понимании, а также роль женского тела — его функций, возможностей, эксплуатации и плодовитости — как важного аспекта происходящего в истории. Этот вопрос отражен в нескольких начальных главах книги. Они посвящены не только отношению к материнству как к предназначению женщины, но и тому, как это предназначение осуществлялось на практике.
Женщина—это не только ее тело. Она участница великих событий европейской истории. Женщины были на баррикадах, гибли под бомбами, стояли на импровизированных трибунах и, что самое главное, они работали — в промышленности, торговле, на рудниках и в магазинах. Участие женщин меняет внутреннюю суть исторических событий. Сконцентрировав внимание на соотношении личного и общественного, задумавшись о политическом значении представлений о различии полов, историки, пишущие о женщинах и о гендерных отношениях, начали процесс переоценки некоторых из значимых событий европейской истории XIX века. Как напоминает нам Джоан Скотт, «пол постоянно упоминается при установлении, легитимизации и критике политической власти»14. Примеров тому немало. Образование национальных государств в настоящее время представляется в основном как чисто политическое, дипломатическое и экономическое достижение. Этот процесс рассматривается как гендерный, с помощью символов мужественности и женственности в одинаковой степени нацеленный на охрану морали, геополитических границ и национальное самоопределение. Далее, эпоха политической активности масс, вызвавшая подъем так называемых народных политических партий, практически до конца столетия неверно использовала понятие «гражданин», относя его только к мужчинам и тем самым поражая в правах женщину лишь на основании ее половой принадлежности. Кроме того, отношение к различию полов и то, как оно отразилось на рынке труда, повлияло на наше понимание Промышленной революции, организации производства и зарождения рабочего движения.
Итак, по-видимому, с точки зрения женской истории XIX веку, при всей привлекательности такой позиции, присущи не только традиционные формы женской активности, связанные с домом и материнством. И в то же время исключительно длинный путь, проделанный женщинами от политической и правовой подчиненности к относительному равенству, как и борьба женщин за свои права и возникновение феминистического движения, занимают в истории XIX века значительное, но не главное место. Освещение прошлого историком женщин скорее всего должно основываться на синтезе представлений — и женских, и мужских, а также на том, как эти взгляды воплощались в жизнь во всех сферах человеческой деятельности.
Кроме того, данная книга является попыткой найти место для женщины в историографии о XIX веке и понять, как такой подход меняет картину традиционных представлений об этом периоде. Девятнадцатое столетие — это век буржуазный, революционный и имперский, и три эти аспекта его истории должны быть переосмыслены после включения в описание той эпохи материалов о деятельности женщин, которые были не просто наблюдателями, но участниками политических и экономических потрясений. В XIX веке мир не являлся исключительно мужским. Женщины находились в самом центре событий, ставших определяющими для этого века: они были революционерками, сражались на баррикадах, участвовали в забастовках, требуя хлеба и справедливости; они работали на полях и фабриках, содействуя Промышленной революции в Европе. На них лежала ответственность за воспитание детей и домашний очаг, и они играли свою роль в возникновении наций и консолидации империй. Однако не следует забывать, что общегуманистические изменения в жизни самих женщин по большей части происходили постепенно и были мало заметными. Историческая панорама, представляющая XIX век как нескончаемую череду надвигающихся друг на друга кумулятивных революций, скрывает обыденность повседневной человеческой жизни. Для большинства женщин того времени происходившее оценивалось соотношением родившихся и выживших детей по сравнению с поколением их матерей; наличием приемлемой работы; взаимоотношениями в браке — с точки зрения возлагаемых на него надежд и реального опыта; доступом к богатству, власти, политическим и гражданским правам. И в этих вопросах для большинства женщин преемственность была более заметна, чем перемены.
В книге рассматривается жизнь европейской женщины — ее физический цикл, общественная, экономическая, интеллектуальная и политическая значимость. Это не альтернативная история XIX века, книга выдержана в рамках традиционной периодизации и учитывает ключевые поворотные моменты данного исторического отрезка времени, но организующим материал началом в ней является женщина. При таком подходе неизбежны трудные решения о приоритете определенных событий перед теми, которые традиционно включались в историографии. Если обычно историки использовали для описания этого периода высокие идеи и политические учения, я структурировала свою оценку XIX века, основываясь на опыте женщин и эволюции взгляда на различие полов. Джианна Помата утверждает: «Современный учебник по истории женщин должен быть написан не для того, чтобы превратить их историю в отдельную область науки, и не для того, чтобы интегрировать и унифицировать накопленные по этому вопросу исторические знания. Его следует писать, просто чтобы отразить (с неизбежными упущениями) многостороннее, не унифицированное видение, основанное на современных исследованиях»15, — и я придерживаюсь того же мнения.
Необходимо также учитывать и методологический аспект проблемы: следует ли считать женщин XIX века жертвами или нужно относиться к ним как к активным действующим лицам истории? Те ученые, пишущие о женщинах, которые рассматривают тему на ее протяженности во времени, оказываются внутри спирали из двух составляющих ее переплетенных кривых. Первая составляющая — это степень влияния политических, экономических, идеологических и общественных событий на жизнь женщины; вторая — это степень влияния самих женщин на ход событий. Соотношение между пассивностью и деятельностью составляет основу любого исторического исследования о женщинах и образует ядро ранних феминистических анализов, посвященных условиям жизни женщин и возможностям изменить их. Для Мэрион Рейд, чьи слова приводятся в начале этой главы, в самом предмете исследования скрыта головоломка: женщинам предстояло сначала осознать свое положение, а затем начать действовать, чтобы изменить его. Большинство так называемых негендерных (неориентированных на различия в положении полов) историков, пытающихся включать в свои широкомасштабные исследования женскую тему, рассматривают женщин как предмет подчинения, пассивный объект заранее определенного исторического ландшафта. Некоторые важные или значимые события, такие как Великая французская революция, сохраняют свое почетное место; женщинам же отводится роль либо массовки, кричащей из-за кулис, либо спонтанных мятежниц. Что бы ни делали женщины, они существенно не влияли на ход истории. Историки, пишущие о женщинах, в свою очередь стоят на противоположной точке зрения и пытаются представить женщин центральными фигурами, действующей силой исторических изменений. Вопрос «Не все ли равно?» более не задают даже скептики, так как многие историки показали, что разница есть, и она существенна. Хорошим примером является Промышленная революция в Англии, поясняя который историк Максин Берг и другие показали, что высокая производительность работников низкой квалификации, то есть женщин и детей, в период технического подъема обеспечила беспрецедентный экономический рост во время индустриализации16. Промышленная революция просто не произошла бы так быстро и так успешно без привлечения женского труда. Таким образом, в Европе XIX века женщины были не пассивными жертвами, а деятельной силой. И на баррикады они отправлялись сами, а не по принуждению.
Теперь уже недопустимо пренебрегать положением и деятельностью женщин в странах Северной и Западной Европы. Здесь женская история оживленно развивается. Это же можно сказать о странах Южной Европы, особенно по мере того, как англоязычному миру становятся доступны различные материалы по данной теме. Англо-американские историки всегда очень интересовались русскими женщинами, но относительно медленное развитие женской истории в Восточной Европе означает, что эти исследования лишь недавно оказались востребованы обществом. Будучи историком Германии и Шотландии, я в основном занимаюсь Северо-Западной Европой. Мои взгляды основываются на знании западноевропейского пути развития и переломных моментов общеевропейской истории. Написанное мною исследование опирается на опыт наиболее экономически и политически развитых государств, на понимании того, что большая часть Европы в разное время и не в одинаковой степени подверглась одним и тем же экономическим и политическим преобразованиям. Ни одно государство не осталось незатронутым интеллектуальной революцией XVIII или Промышленной революцией XIX веков. В то же время не менее важно дать слово женщинам, находившимся на географической и социальной периферии, вдалеке от передовой экономики, и отразить их опыт. В любом труде об истории женщин для анализа используются не только гендерные, но и другие факторы: география, экономика, этнография, религия и классовая принадлежность. Все это влияло на положение женщин в Европе.
Одним из открытий этой книги можно считать следующее: при рассмотрении вышеназванных факторов выясняется, что центр и периферия не так сильно отдалены друг от друга, как, вероятно, привыкли думать историки. В положении женщин в разных странах Европы больше сходства, чем различий, и это наблюдение отличает данную работу от других ей подобных. Несмотря на религиозные, географические, геологические, климатические и политические различия, на неодинаковое состояние экономического развития, и в Западной Ирландии, и на Урале женщины были объектом одинакового давления на их жизнь. Они были заняты в похожих видах работы, формы их протеста против своего подчиненного положения также были очень похожи. Различия следует искать лишь в степени и частоте проявления того или иного фактора. Чаще всего эти различия носят региональный характер и более заметны в пределах одной страны, чем при сравнении разных стран. К 1900 г. не все государства имели тот же уровень индустриального развития, как Британия, но в большинстве стран существовали сильные промышленные районы, связанные с определенными секторами экономики. В самой Британии немалая часть территории, особенно западные и северные окраины, были аграрными, поэтому женщины севера Шотландии имели гораздо больше общего с женщинами Скандинавии или рыболовецких деревушек Испании, чем со своими сестрами с текстильных фабрик севера Англии.
Таким образом, женская история — вовсе не простое дело. История женщин не может, не должна и никогда не исключалась из общей истории. В 1789-1918 гг. женщины находились в центре каждого события, были причастны к каждому аспекту европейской жизни. Чтобы стать европейским историком, нужно думать об истории женщин и о том, что они дали этому континенту.

СТРУКТУРА КНИГИ
Книга состоит из трех частей. Первая часть — «Облик женщины» — рассказывает о том, какие представления о женщине закреплены культурой: как философия, медицина, наука и религия видели идеальную женщину и ее антипод. Просветительские идеи, возможно, прямо не воздействовали на жизнь женщин той эпохи (например, на их права), но они формировали отношение к женщинам и способствовали их самоидентификации вплоть до начала XX века. Эти представления или рассуждения являются жизненно важной областью для историков, пишущих о женщинах, так как они закладывают основу всех политических и законодательных действий в отношении женщин, объясняют то, как мужчины относились к женщинам, и то, как возникало, росло и менялось самосознание женщины.
Вторая часть книги — «Частная жизнь, общественные миры» — посвящена статусу и положению женщин в семье и обществе. В описываемый период для большинства европейских женщин жизнь была сосредоточена вокруг семьи и определялась социальными и экономическими отношения внутри сообщества, к которому они принадлежали. Хотя такое положение вещей может рассматриваться как характерная черта, определяющая подчиненность женщин (например, именно этот аргумент использовали феминистки в своей борьбе), парадоксально, но именно в пределах связанных между собой сфер женщины пользовались величайшей независимостью. Домашняя сфера была одновременно и областью подчинения, и благодатной почвой, на которой всходили семена свободы. Книга рассматривает этот парадокс и то, как он проявлялся в замужестве, материнстве, общественных связях, сексуальности, работе — оплачиваемой и бесплатной.
В третьей части — «Противостояние власти» — рассматривается занятость женщин в так называемой публичной сфере. В мире домашней и имперской политики, рабочего и феминистического движений жизнь женщины отражала социальный облик XIX столетия: женщины были революционерками и феминистками, борцами за национальную независимость, занимались миссионерской деятельностью, участвовали в забастовках. Именно обращение к публичной сфере подводит нас к исследованию женских свобод.
Заключительная глава книги посвящена событию, которое традиционно считается как последним рубежом XIX века, так и переломом на долгом пути женщин к свободе, — Первой мировой войне. Меня интересует, действительно ли эта война была поворотной точкой, когда ограничивающая гендерная идеология XIX века трансформировалась в свободу века XX. Ответ на этот вопрос, как и предшествующий ему рассказ, очень сложен, но он дает основания для оптимизма.

- - -

* Шотландская феминистка. Известна книгой «A Plea for Woman» (1843), которая при жизни автора, в 1847, 1848, 1851, 1852 гг., была издана в США под названием «Woman, her Education and Influence» («Женщина. Ее образование и влияние»). — Здесь и далее под астериском (*) даются примечания научного редактора и переводчика.
** Феминизмом первой волны, или традиционным феминизмом, считается общественно-политическое движение 1840-1930 гг., целью которого является уравнивание мужчин и женщин в гражданских правах.
*** Евгеника (от греч. eugenes — хорошего рода) — теория о наследственном здоровье человека и путях его улучшения. Принципы евгеники были впервые сформулированы Ф.Гальтоном (1869), предложившим изучать влияния, которые могут улучшить наследственные качества (здоровье, умственные способности, одаренность) будущих поколений. Прогрессивные ученые ставили перед евгеникой гуманные цели. Однако ее идеи нередко использовались для оправдания расизма. В современной науке многие проблемы евгеники, особенно борьба с наследственными заболеваниями, решаются в рамках генетики человека, в том числе медицинской генетики. Корректность употребления термина «евгеника» считается спорной.
**** Маззини Джузеппе (1805-1882) — итальянский патриот и писатель, возглавлявший вместе с Джузеппе Гарибальди (1807-1882) борьбу за освобождение Италии от австрийского владычества. Парнелл Чарлз Стюарт (1846-1891)—лидер движения за самоуправление Ирландии. Кошут Лайош (1802-1894) — блестящий адвокат, оратор и журналист, руководитель национально-освободительного движения, возглавивший в 1848 г. восстание за независимость Венгрии от Австрии; 14 апреля 1849 г. он объявил Венгрию независимой от Австрии и, в сущности, стал ее диктатором. Вскоре, однако, его войска были разбиты, а сам он бежал в Турцию. В 1852 г. переехал в Англию, где прожил приблизительно 17 лет. Умер в Турине (Италия). Масарик Томаш Гарриг (1850-1937) — общественный и государственный деятель, один из лидеров движения за независимость Чехословакии, а после завоевания ею независимости— первый президент республики (1918-1935).
***** Гендер — специфическая категория анализа «пол — род», альтернативная понятию «пол — секс»; исключает присущую последнему биологическую составляющую. Используется в философии и социологии с 1980-х гг.


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ОБЛИК ЖЕНЩИНЫ
I. ТЕЛО, РАЗУМ И ДУХ
II. НАУКА БЫТЬ ЖЕНЩИНОЙ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЧАСТНАЯ ЖИЗНЬ, ОБЩЕСТВЕННЫЕ МИРЫ
III. ЗАМУЖЕСТВО
IV. МАТЬ И РЕБЕНОК
V. ДОМ, СЕМЬЯ, РОДНЯ И ОБЩЕСТВО
VI. СЕКС И СЕКСУАЛЬНОСТЬ
VII. РАБОТА РАДИ ПРОПИТАНИЯ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ПРОТИВОСТОЯНИЕ ВЛАСТИ
VIII. ПОЛИТИКА, НАЦИЯ И ЛИЧНОСТЬ
IX. ЖЕНЩИНА И ИМПЕРИЯ
X. ФЕМИНИЗМ ПЕРВОЙ ВОЛНЫ
XI. МИРОВАЯ ВОЙНА

ПРИМЕЧАНИЯ

БИБЛИОГРАФИЯ

@темы: "а у меня в кармане гвоздь", "в порядок дня"

URL
Комментарии
2013-06-07 в 12:20 

Nataly Red Rose
Свобода начинается с иронии
Спасибо! только не уверена, что у нас книга появилась...
Пиарю?

2013-06-07 в 12:33 

М-Воронин
Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется. (Жильбер Сесборн)
И я пиарю.
Пока не обещаю даже friend to friend
Ну, мы не торопим... но ждем ;-)))

2013-06-07 в 12:41 

Belle Garde
Логика - это искусство ошибаться с уверенностью в своей правоте
Я, Вань, такую жу хочу )))))) Спасибо, буду искать!
Пиарю!

2013-06-07 в 13:32 

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
Пиарьте, товарищи )

URL
2013-06-13 в 21:27 

Березовый сок
Вопреки видимости, именно зима — пора надежды (Ж.Сесборн)
Я спрашиваю в библиотеках и у знакомых. Пока нет, но еще надеюсь )

2013-07-14 в 20:11 

Belle Garde
Логика - это искусство ошибаться с уверенностью в своей правоте
Я нашла!!! Сканить?

2013-07-16 в 06:15 

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
Belle Garde, конечно же!

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

нелинейная термодинамика неравновесных процессов

главная