Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
10:01 

"размышляя о марксизме" (о В.И.Ленине тоже - целая глава)

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново


Лев Константинович Науменко
«НАШЕ» И «МОЁ»

Диалектика гуманистического материализма
(Размышляя о марксизме)



Аннотацию издательства приводить не буду, она больше способна оттолкнуть, чем вызвать интерес. Ограничусь содержанием и выписками (разумеется, субъективными) из предисловия Автора.
Сегодня-завтра выложу на обменник файлы - и, пожалуйста, товарищи, готова буду дать ссылки. Пока friend-to-friend, далее увидим.



Предисловие
Введение. «Солнце» или «лампада»?

Часть 1. Тени прошлого — призраки будущего?
Глава 1. Эвальд Ильенков: портрет в интерьере времени
1. ...И свеча бы не угасла
2. Личность
3. Нераздельные части ума
4. Про «ум» и про «аршин»
5. «Контексты» и первый погром
6. Кто мыслит конкретно?
7. Идеальное — это что?
8. Что такое «Я»? «Все» и «ничто»
9. Идеальное и культура
10. Расширяющаяся вселенная души. Experimentum cruris
11. В доме под градусником

Глава 2. Михаил Лифшиц: мифология живая и мертвая
1. Совпадения.Встречи
2. Факт против мифа. Миф против факта
3. «Колея» или «открытие»?
4. Мифология мертвая
5. Отражение или подражание? — Информация к размышлению

Глава 3. Ленин и философия
1. Философский «запой»
2. «Объективность рассмотрения»
3. Диалектика как логика
4. Азбука материализма и «штукарство» махистов
5. Отражение или сотворение?
6. Истина и полуистины


Часть 2. Диалектика и история
Глава 4. Революция и диалектика
1. Событие и масштаб
2. Два репортажа
3. Хаос и порядок
4. Хаос, рождающий порядок
5. Диалектика активности. Предпосылки революции и ее последствия

Глава 5. «Застой»: порядок, рождающий хаос
1. «Геронтологический детерминизм»
2. Механический социализм
3. Бюрократия и общество
4. «Загадка истории»
5. Идеи и идеология

Глава 6. Эвристический потенциал диалектической логики
1. Реальность или фикция?
2. Отражение: «воск» или «зеркало»?
3. Противоречия и парадоксы формализации
4. «Нелинейная логика». Диалектика и системный подход


Часть 3. Гуманистический материализм, диалектика, постмодернизм
Глава 7. Знания и ценности
1. Назад к «идеологии»?
2. Истина или «трехзначная логика»?
3. «Ансамбль» или «молекула»?
4. Знания или ценности?
5. Разум или «безумие самомнения»?
6. «Род» или «индивид»?
7. Личность или «особь»?

Глава 8. «Коперниканский переворот» Канта: рождение и смерть идеи
1. «Полагание» и «обнаружение»
2. Предмет и объект
3. «Натура» и «культура»
4. «Внешнее» и «внутреннее». Хаос и демиург
5. Индивидуализм и постмодернизм

Глава 9. Разум, целесообразность, субъект
1. Разумность и сознательность
2. Культура средств и культура целей
3. Структура и функция
4. Индивидуальные и видовые «матрицы»
5. Знак, значение, смысл
6. Шесть антиномий
7. Норма отзывчивости и норма активности


Вместо заключения. Человек в креативной Вселенной. «Антропный принцип»
1. «Два плавания» Сократа
2. Антропный принцип в космологии


Эта книга, как редко какая другая, нуждается в предисловии. Предисловие — это то, что предшествует слову, что идет впереди него. Предисловие — это речь не о том, о чем преимущественно говорится в книге, — о другом. Но в том-то и дело, что в нашем случае речь о «другом», будто бы и не имеющем отношения к «слову», есть все же речь о том же самом. Вот это и нужно сначала объяснить.
Попытаюсь это сделать так.
Вот пронзительные строки Владимира Набокова:
Бывают ночи: только лягу
В Россию поплывет кровать.
Слепец, я руки простираю
И все земное осязаю
Через тебя, страна моя.
…Сквозь эти строки Набокова, через них стонет наша сегодняшняя боль. В этом Набоков нам сегодня вдруг оказался понятен и близок: в своей стране мы стали чужими, даже не гостями, а пыльными осколками никому уже, кроме «историков», кроме «черных следопытов», лукавых «правдоискателей, осквернителей, гробокопателей», не интересного прошлого. Чужие вещи, чужие страсти, чужие мысли и уже становящийся чужим язык. В самом сердце Москвы, на Пушкинской площади на грустного Александра Сергеевича смотрят с «господствующих высот» Rolex, Nokia, Pepsy, Coca Cola, BMW, l'etoile... Издевкой звучат слова поэта: «Москва... Как много в этом звуке для сердца русского слилось! Как много в нем отозвалось!» И что же в нем сегодня отозвалось? Так, наверное, должны были чувствовать себя индейцы после «открытия» Америки.
«Нас» как целого нет. Из отечественного языка, загаженного «дилерами» и «киллерами», «тендерами» и «брендами», начисто исчезло слово «народ». Осталось аморфное «население», убогий «электорат» (за вычетом массы «лишенцев», утративших возможность голосовать «против всех»), жирующая «элита» и озабоченно мечущиеся в поисках хлеба насущного молекулы.
Физически Набоков был «там», чувственно и духовно «здесь». Мы физически «здесь», но чувственно и духовно «нигде». Мы потерялись в Истории, мы забыли свою Итаку.
Кто же это «мы»?
…Речь в этой книге идет о прекрасных людях, встретившихся мне на жизненном пути, о замечательных мыслях и великих идеях, о России, о культуре, о философии, о науке, об искусстве. И все же эта книга о другом — о человеке, но именно так: «сквозь», «через». Стало быть, не об абстракции, а о конкретном, о единстве разнообразного. А что же может быть более конкретного, чем человек, не отвлеченная «сущность», а вот этот, вот тот, вот те... Поэтому я и прошу читателя учитывать разные планы, ближние и отдаленные, имея в виду чтобы одно просвечивало сквозь другое.
Что же противостоит человеческому, интегральному началу в человеке? — Обесчеловечение. Рынок и капитал на место личностных связей поставил безличные, вещные связи, и внутри этих связей человек сам уже превращается в вещь. Отчуждение человека от человека превращается в отчуждение человека от природы, от истории, от Отечества, от культуры, от мира человека — от самого себя.
...Набокову все же было легче — было куда плыть. Нам некуда плыть. И остается только одно — плыть внутрь себя, в глубину своей памяти, плыть в свою Историю, в свое Прошлое. Для чего? — Для того, чтобы выплыть в Будущее. Без прошлого нет будущего, но ведь и без будущего нет прошлого, без Вифлеемской звезды.
...Я не стал бы писать эту книгу, если бы не вот это: «через», «сквозь». Это и есть исходный посыл моей «альтернативной» философии, моей «гносеологии-эпистемологии» и «методологии». «Наше» и «мое» — это ближний «план» книги. «Наше» сквозь дорогих мне людей и идей, «сквозь все то, чем я смолоду жил». Но это вовсе не о себе, это никоим образом не отрывки из «автобиографии». В «моем», как и в каждом из нас, надеюсь, все-таки светит «наше». Вот я и приглашаю читателя взглянуть на то, что вне нас, сквозь меня и сквозь самих себя. Взглянуть не в себя, а вне себя. Не важно, хорошо или плохо отшлифовано это оптическое стекло. Другого нет. Ведь каждый из нас — это точка, начало вселенских координат. Все, что мы видим вокруг, отсчитывается от этой точки. Это знает даже глаз: то, что близко — велико, вплотную к глазу оно бесконечно, то, что далеко, оказывается мелким, стремится обратиться в нуль. Отбросить, от-мыслить себя невозможно. Так как же пробиться сквозь эту неустранимую сингулярность ко всеобщему, универсальному, через «экзистенцию» к «бытию»? Это и есть главная проблема книги.
Возможно ли уловить большое в малом, все в одном? Этому и служит идея расширяющейся Вселенной души. «Мое», как восходящее к «нашему», «наше», становящееся «моим». Схождение этих двух исторических тенденций и есть решение антиномии, выглядящей сегодня как выбор: «наше» или «мое»? Это и есть «тайна» «самостоянья человека» .
...Культура вся представляет собой огромную системную метафору. Она оттачивает способность видеть малое, а воображать и мыслить большое. Так и в философии, и в науке, и в искусстве, и в религии. Видеть разнообразное, а мыслить единое, видеть единичное и случайное, а мыслить всеобщее и необходимое, слышать звук, а улавливать мелодию, ощущать деталь, а воображать целое... «Сущность любит скрываться», — говорил Гераклит. Явление — это покрывало Изиды. Это покрывало — малая правда, за которой таится Правда большая. Отнимите у человека эту способность — он тут же превратится в животное. Сегодня человечество переживает то, что можно было бы назвать культурным коллапсом, антропным кризисом, а проще — одичанием.
Так что же такое человек — зверь или ангел? Трудность состоит в том, чтобы проникнуть в эту связь малого и большого «Я». Мистицизм отрицает эту связь. Бывают в истории эпохи, когда культивируется обратная способность: видеть большое, а мыслить малое, ничтожное. Не человеческое, а скотское. Это самый верный признак упадка культуры, деградации человека. Фрейд, например, увидел в человеке похотливую обезьяну, Скиннер — дождевого червя, рыночная теоретическая мысль — «экономического человека», стимул-реактивный автомат. Важно, что все это полуистины. На заре античной греческой цивилизации Гесиод втолковывал: «Бог ведь по¬ставил законом и зверю, и птице, и рыбе, чтоб пожирали друг друга. На то им неведома Правда. Человеку же бог Правду послал». Но ведь всеобщее пожирательство тоже правда, но правда малая, как и «человек человеку — волк» и «война всех против всех» Томаса Гоббса. Но если бы это была вся правда, то звери и люди давно уже пожрали бы друг друга и пожирать было бы больше нечего. Мистицизм отрывает большую правду от малой, позитивизм — малую от большой. Одни находят «тьму низких истин». Другие в экзальтации прославляют «нас возвышающий обман». Противоположность тех и других — мнимая. Поклоняются те и другие не истине, а полуистине. У истины нет врага более коварного, чем полуистина. Эта «философема» лежит в фундаменте книги. Способность же видеть большое сквозь малое — высшая способность, культивируемая диалектикой. Поэтому эта книга также о диалектике, т.е. о способности мыслить логично, последовательно, бесстрашно, «до конца, до смертного креста».
Я уважаю мысль об оптимистической трагедии, но не очень-то доверяю ей, как не верю и мифу о потустороннем вознаграждении служения добру вечным блаженством. Мне ближе стоическая мысль Сартра о «трагической диалектике», в ней больше логики. И дело вовсе не в том, что оптимистическая трагедия допускает мысль о, так сказать, «частичной» смерти. Это-то допускал и Пушкин, как я стараюсь показать в этой книге («нет, весь я не умру...»). Дело в том, что неявно допускается мысль о добре не как самоцели, а как средстве, что в обмен на бескорыстное стремление к добру (а также к истине и красоте) можно получить благо, нечто другое. Пусть не ты сам, но потомки. Тут прячется некая, как писал Леви-Стросс, «медиативная структура», которой следуют и русские волшебные сказки (о чем писал значительно раньше, еще в 20-х гг. прошлого века отечественный исследователь В.Я.Пропп). «Структура» эта состоит в незаметном соскальзывании от добра к благу, выгоде: Иванушка пожалел лягушку и получил в награду невесту-царевну. — Оборотничество противоположностей. Бескорыстие оборачивается корыстью, выгодой. Отсюда мораль: быть добрым, (честным и т.д.) выгодно. Мораль эта жива и по сей день: «Учись, болван, в люди выйдешь, богатым будешь». Вот и бегают абитуриенты из вуза в вуз не за знаниями, а за «корочкой». «О смелый Сокол... пускай ты умер, но капли крови твоей горячей...» — Запоздалое утешение для Сокола, тут выгодно не ему, а нам. У Гегеля ведь тоже противоположности «примиряются» и засыпают, уходя «в основание» как в могилу — сомнительный оптимизм мирового духа, сжигающего в топке истории и нас, смертных, и целые народы, как березовые поленья. «Пускай вы сгорели, но зато как полыхает!» Конечное нельзя разменять на бесконечное, затраты не сойдутся с доходами. Они несоизмеримы. Другой оптимизм состоит в том, что стремясь к истине, добру и красоте и достигая цели, ты в самом этом результате получаешь удовлетворение. Ты сделал свое дело, чего же тебе еще? А другие продолжат, но это уже «их проблемы». «Иди своей дорогой, и пусть люди говорят, что хотят». Этому завету Данте Маркс следовал всю жизнь.
...Но точно так же отчуждение от прошлого оборачивается и отчуждением от будущего. В нынешнем мире похоронено прошлое, а под име¬нем «утопия» похоронено и будущее. Осталось только самодовольное, не ведающее сомнений настоящее. Рыночный рай не нуждается в будущем. То, что существует, для его адвокатов есть оптимум исторически возможного, что и нашло отражение в идее «конца истории» Фукуямы.
...Эта книга в общем-то философская. Однако этот предикат я присоединяю к ней с некоторым сомнением и внутренним содроганием. Доверие здравого человеческого рассудка философии, — писал Гегель, — напоминает попытку, не известно чем вызванную, походить вверх ногами. Темнота и непонятность сегодня все чаще выдается за признак особой, сакральной мудрости и глубины, доступной избранным. Таков же и язык гуру. Сравните с этим речи Сократа, признанного еще в древности земным воплощением философии. Где, с кем беседует Сократ, о чем и на каком языке? — На Агоре, на рынке, на улице. О справедливости, о красоте. С водоносом, моряком, погонщиком ослов. С софистом и каменотесом — на одном языке. Мне и хотелось показать на трех примерах (Ильенков, Лифшиц, Ленин), какой была и должна оставаться философия.
...И последнее. Культура мысли неотделима от культуры чувств, прежде всего — социальных чувств. Важнейшие их них — чувство социальной справедливости и чувство Родины. Они нераздельны. Эмоционально оскопленный интеллект бесплоден. Один из самых отвратительных продуктов позорного авантюризма рыночных реформ — выжигание идеи социальной справедливости и оболгание идеи патриотизма. Само слово «патриот» было поставлено рядом со словом «фашист» патриотами атлантического «отечества», где у них уже находятся и «нажитое непосильным трудом», и «жилплощадь», и дети-наследники.
Ничто великое не вершилось в истории без социальной страсти. И во все века чаяние социальной справедливости и было такой великой страстью. Даже рождение христианства было одним из исторически конкретных выражений «упований» на «царство справедливости» и на возмездие («Но есть, есть Божий суд, наперсники разврата!»), но водворялось это царство на небеса. А на земле, в России чаяние «вольности святой» было неразрывно с «отчизны призываньем». Так будет, пока человек остается человеком. Эта двуединая социальная страсть творила и славную историю и великую культуру Отечества.

Автор
Москва — Городня
Май 2011 г.

@темы: "а у меня в кармане гвоздь"

URL
Комментарии
2013-11-12 в 11:34 

L del Kiante
«Moi aujourd’hui et moi tantôt, sommes bien deux»
Спешу засвидетельствовать, синьора,
во-первых, свое почтение и поздравить с 12 ноября,
во-вторых, свое желание книгу прочитать. У меня в обменном фонде есть одна штука, "Теория праздного класса" Веблена. Он в сети распознанный, но с купюрами и большим числом ошибок...

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

нелинейная термодинамика неравновесных процессов

главная