Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:12 

тогда и теперь

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
Задача – сравнить свою жизнь (и мировосприятие; мироощущение; настроение – кому что ближе) до 1990 года и после.

Преамбула: личный опыт я понимаю не только как ключевые события, происходившие со мной или у меня на глазах – это и множество рассеянных мелких штрихов наблюдаемой повседневной жизни, складывающихся в итоге в некую общую картину. Конечно, я не наблюдала «все» социальные, профессиональные, конфессиональные и проч.уровни, но все же наблюдаю довольно разных людей и веду, так скажем, собственный постоянный социо-мониторинг.

До 1991 года моя семья трижды меняла место жительства, так что мне знакома жизнь и маленького южного (украинского) городка, и закрытой «оборонки» (Горьковская область), и областного промышленного центра-миллионника, где на сегодняшний день я и нахожусь (Свердловск).
Родители – учителя, потом преподаватели высшей школы.
Чем мне уже довелось заниматься: студентка, аспирантка (в 91-м году), учитель в средней школе, научный сотрудник УрО АН, преподаватель в мед.институте, методист в институте повышения квалификации учителей, редактор; наконец, ответственный за «объекты интеллектуальной собственности» и «печатную продукцию» на частном предприятии (разработка и производство – не перепродажи).

Сравнительный анализ хочу предварить следующим замечанием. Наверное, в любом обществе и при любом строе я жила бы… не против течения, а поперек.
В этом нет ничего исключительного, нас таких встречается. )
Вместе с тем я далека от мысли, что человек может быть независим и свободен от общества и строя. Подобные утверждения нелепы. Каков бы ни был строй, каждый из нас с ним связан ipso facto, в силу факта. И даже высокая степень внутренней независимости (изолированности?) ни в коей мере не означает, что проблемы общества меня не касаются.

Начну, пожалуй, с гражданских свобод, ибо «перестройка» начиналась под лозунгом демократизации, а реставрация – под лозунгом либерализации общественной жизни; следовательно, основные перемены – если они есть – надо искать в этой области.
Нельзя сказать, что мои родители отличались в советские времена каким-то особым «инакомыслием». Видимо, как показывает опыт, разночинная интеллигенция при любом режиме колеблется в зоне диссидентства, и обусловлено это не столько недостатками «режима», сколько способностью интеллигенции видеть одновременно несколько сторон общественных явлений, понимание их неоднозначности.
Так вот, лет с десяти я постоянно слушала «Голос Америки», «Свободу», «Немецкую волну» и знала большинство политических анекдотов. Уровень осмысления, разумеется, менялся, но: у меня никогда не было абсолютного доверия ни к официальной информации, ни к информации подрывных радиостанций и самиздата. И никогда не доходило до отрицания идеи социализма как высокой и адекватной формы социальной справедливости и Советского Союза как социалистического общества и государства.
Главными недостатками нашей жизни – так я для себя сформулировала накануне окончания школы – являются:
1) низкая рациональность, в том числе организованность, производственной деятельности;
2) неполная справедливость в моральной оценке разных видов труда;
3) упрощенная трактовка ряда психологических, научных и философских проблем.
Поясню.
1 – на языке обиходном это повторяющееся восклицание «почему нельзя это сделать по-человечески?!» Почему нельзя назначать начало работ на 11 часов, вместо того чтобы назначать на 10, но начинать не ранее 11?.. Иначе говоря, неразрывно связанные «дураки и дороги». Это именно то, что, во многом, дискредитировало социалистическую экономику в целом, как принцип. Однако я вижу, что с реставрацией ублюдочного (это не ругательство, а просто характеристика его неполноценности и несостоятельности) капитализма проблема нерациональности и неэффективности не только не ушла с порядка дня, а обозначилась еще рельефней.
2 – тут сказалось социальное происхождение. К сожалению, я сталкивалась и сталкиваюсь с полным непониманием специфики умственного труда: «что там делает учитель, постоял у доски и домой пошел, а ты вот попробуй на кране поработать». Или злорадство обывателя при виде преподавателей и студентов, вышедших на экстренный субботник: «пусть-ка снег лопатами покидают, все равно ничё не делают». Возможно, это и своеобразная реакция на такое отрицательное явление, как скрытая безработица, а с ней я сталкивалась прямо и непосредственно в 80-е. Речь тут скорее о КПД «человеческих ресурсов», не об эксплуатации, а об использовании. Могут ли, готовы ли, способны ли общество и государство взять то, что готов, способен и хочет дать обществу индивид, свои знания-умения, опыт, идеи?.. Я имею в виду не только конкретно профессиональный, но и общественный потенциал личности. Если в советском государстве коэффициент полезного действия был ниже возможного, то после реставрации государство и общество – и даже частный капитал – отторгают все полезное действие.
Не в последнюю очередь это связано и с реальной демократией.
3 – опыт, набранный со школьной скамьи. Меня не устраивали гуманитарные учебные дисциплины – известной их схематичностью и невариативностью. Отвечать или писать сочинения по принципу «2У» («Доживем до понедельника» (С)) мне не хотелось, так что я себе позволяла на уроках истории, обществоведения и литературы и на политинформациях далеко отступать от учебниковых интерпретаций. Споры с учителями по таким поводам возникали иногда, но не было конфликтов.
Таким образом, «благомыслящей» я не была и не считалась, но это не помешало мне закончить школу с золотой медалью. В университете – да, идеологический конфликт нашего комсомольского бюро с замшелой парторганизацией факультета вылился в конфликт административный и отразился в моем дипломе, но, в конечном счете, это даже сослужило мне хорошую службу.
Зато в постсоветском мед.институте мои активные противодействия взяточничеству и блату, требования оценивать студентов по их знаниям предмета мне наглядно показали, что коррупция при реставрации выше, чем закон.
В целом же я сейчас гораздо осмотрительней веду беседы на политические и общественные темы, чем до 91-93 годов. И прихожу к выводу, что в области «свободы слова» и «свободы мысли» как минимум ничего не изменилось.

Еще о «свободе мысли». После 91 года я не открыла, кажется, ни одного нового автора среди философов, историков и литераторов, - автора, чье имя и труды были бы под железным запретом в СССР. Можно было читать и Ницше, и Шопенгауэра, и т.д., и т.п., и даже Сергия Булгакова – другой вопрос, стоит ли его вообще читать.

О «свободе совести». Научный атеизм в лучших своих проявлениях действовал методом убеждения. Какого-либо давления с этой стороны я не испытывала. Я неверующая, не принадлежу ни к каким конфессиям, историей религий интересуюсь давно и серьезно, и без всяких помех изучала литературу на эти темы. Советский «антирелигиозники» были составлены таким образом, что из них можно получить полное представление о богословских концепциях, вплоть до тонкостей вероучений разных сект, - было бы желание в них разобраться.
Сейчас я явственно чувствую моральное давление – принудительно-запретительное давление славо-правия, причем скудоумные иерархи нынешней церкви по части эрудиции и аргументации сильно проигрывают своим далеким предшественникам.

Перехожу к делам земным. О культуре производства, то есть о КПД, я сказала. Какие изменения можно наблюдать в области культуры быта и культуры общежития?
«Чуда не ждали, и оно не произошло». Благоустройство города (не центра, а периферии), своевременная профилактика и ремонт зданий, дорог, тротуаров, фонарей, скамеек, уборка улиц, санобработка мусорников, газоны, клумбы, детские городки и собачьи площадки и проч. – на мой взгляд, индикатор очень хороший. Грязь и разруха после 91-го года приняли всеобщий масштаб, и я вижу в этом прямое следствие разрушения советской системы жилищно-коммунального хозяйства, пусть оно и не было идеально.
С этим непосредственно связана и культура поведения, то есть бескультурье. Полностью поддерживаю Марианну («ПролЁт-культ»). Снятие моральных ограничений подняло наверх все придонные отложения. Во времена моего детства крайне редко ругались матом и тем более на нем не разговаривали, даже сосед по двору, завзятый выпивоха. Будучи студентами, мы тоже как-то обходились словарем, хоть не столь богатым, как шекспировский, но гораздо большим, чем шесть непечатных слов, составляющих ныне весь лексикон и многих взрослых, и тинейджеров.
Вкупе с тематикой, или, наверное, лучше сказать, с направленностью общения, - это тоже признак роста агрессии и умственной деградации.
Если в «старые добрые времена» мы и находились на полпути к идеалу («человек человеку – друг, товарищ и брат»), то после 91-го резко скатились к настоящему homo homini lupus est.
Я могу уверенно сказать, что, хотя и в советское время можно было иногда нарваться на грубость в процессе «бытовых коммуникаций» (в автобусе или магазине), но с такой злобностью и хамством, какие нас захлестнули после 91-го, до того я не сталкивалась.
И достаточно понаблюдать, как ведут себя люди по отношению к старикам и детям, посторонним и «своим», чтобы понять, что общество очень нездорово.

Именно выпущенной на волю агрессией, а не только переделом «зон влияния» уголовников, я объясняю подскочивший уровень преступности. В советское время случались кражи. Грабеж был уже ЧП. Обстрел на улице был из разряда маловероятного и немыслимого. Это, к сожалению, из личного опыта, поскольку мне пришлось обращаться в милицию из-за кражи первого моего компа и из-за стрельбы по нашим окнам, и из-за огнестрельного ранения, полученного моей знакомой (средь бела дня, на центральной улице – видимо, хотели застрелить ее собаку, которая шла с ней рядом, а ранили ее саму). Надо ли говорить, что ни ворам, ни стрелявшим «ничего не было», так наз. «правоохранительные органы» даже не довели до конца формальные процедуры следствия.
Экономическую преступность я наблюдаю с расстояния – пока, к счастью, непосредственно не сталкивалась. Но и в этом, и в том, что касается «свободы печати», права на выражение своего мнения, права на создание политических организаций - то, что можно проследить по средствам массовой информации, показывает подмену законности крючкотворством и, в целом, самую грубую зависимость судебной власти и от исполнительной власти, и от законодательной, и от фактической власти денег.

Кстати, нельзя не упомянуть и о наших политических правах. В Советском Союзе я, по возрасту, успела принять участие в одном-единственном референдуме (том самом, об СССР). Вероятно, выборные кампании в советы народных депутатов в 80-е годы выродились в формальность. Но я не вижу, в чем предпочтительность нынешних выборных шоу, если по существу в них не решается вопрос о том, кто будет представлять наши интересы. И к чему вообще нам конституция, если она перекраивается под частные интересы, не имеющие ничего общего с потребностями и интересами народа и общества?
Таким образом, и либеральная «правовая защищенность» и «правовое государство» не состоялись.

Можно сказать еще столько же и пол-столько об уничтожении фундаментальной науки – это мне пришлось наблюдать изнутри, о концептуальном и организационном развале системы народного образования и здравоохранения – и все это без какой-либо сопоставимой альтернативы.
Но я задержусь на такой проблеме, как кажущееся разнообразие.
Действительно, одним из слоганов реставрации была «свобода личности». Если под этим подразумевать свободу саморазвития, самосовершенствования, пресловутую «самореализацию», то придется констатировать, что:
1) для детей доступ к средствам и способам развития способностей жестко ограничен, и не способностями, как прежде, а материальными возможностями семьи; речь не только о музыкальных-спортивных-художественных школах и кружках, но и об уровне ведения общеобразовательных предметов;
2) при кажущемся ассортименте литературы, кинопродукции, радио- и телепрограмм, и т.д. в действительности все они ориентированы на один уровень запросов, на один психологический и социальный стандарт (и, собственно, сами же выступают орудием формирования этого стандарта, как всегда).
Что касается меня лично, мои моральные установки, интересы, приоритеты и потребности НЕ изменились, НО мне стало труднее их отстаивать и удовлетворять.

P.S. Я честно искала хоть каких-нибудь перемен к лучшему.
1. Возможность выезда за рубеж?.. Может быть. Но мне не с чем сравнить. Я знаю людей, бывших своих коллег, которые из СССР ездили по туристическим путевкам в Италию и Францию. Самые обыкновенные н.с., химик и математик.
2. Новые средства коммуникации (мобильные телефоны, инет и т.п.)? – этим очень часто размахивают, как штандартом, апологеты реставрации. Но, по-моему, они безнадежно путают причины и следствия. В Европе, как я понимаю, все эти блага стали общедоступны в конце 80-х, или, точнее, в начале 90-х, то есть по достижении определенного уровня развития техники и ее внедрения. Дошли бы и до нас, с небольшим опозданием, но дошли бы. И это отнюдь не требовало в качестве непременного условия развала советской страны.
3. Нашла! Трамваи.
Трамваи стали ходить чаще и, поскольку большая часть граждан пересела в личные автомобили, нагрузка на общественный транспорт стала меньше. Но это компенсируется бесконечным простаиванием в «пробках» и ДТП, так что, когда возможно, я по-прежнему предпочитаю пройтись пешком.

@темы: частным образом, "разные рассуждизмы"

URL
Комментарии
2009-08-20 в 22:39 

«Moi aujourd’hui et moi tantôt, sommes bien deux»
личный опыт я понимаю не только как ключевые события, происходившие со мной или у меня на глазах – это и множество рассеянных мелких штрихов наблюдаемой повседневной жизни, складывающихся в итоге в некую общую картину. Конечно, я не наблюдала «все» социальные, профессиональные, конфессиональные и проч.уровни, но все же наблюдаю довольно разных людей и веду, так скажем, собственный постоянный социо-мониторинг.
Наверное, в любом обществе и при любом строе я жила бы… не против течения, а поперек.
Вместе с тем я далека от мысли, что человек может быть независим и свободен от общества и строя. Подобные утверждения нелепы. Каков бы ни был строй, каждый из нас с ним связан ipso facto, в силу факта. И даже высокая степень внутренней независимости (изолированности?) ни в коей мере не означает, что проблемы общества меня не касаются.

Что называется, синьора, готов подписаться под каждым словом. )

2. Новые средства коммуникации (мобильные телефоны, инет и т.п.)? – этим очень часто размахивают, как штандартом, апологеты реставрации. Но, по-моему, они безнадежно путают причины и следствия. И это отнюдь не требовало в качестве непременного условия развала советской страны.
Даже это они не могут занести в свой актив, потому что ни одна технология и ни один программный продукт широкого использования не был ими разработан, все приобретенное. :)

2009-08-25 в 17:34 

Capra Milana
мир не существует, а поминутно творится заново
ни одна технология и ни один программный продукт широкого использования не был ими разработан, все приобретенное.
Ха, синьор L del Kiante! А в какой другой области техники, в какой промышленной отрасли было разработано хоть что-нибудь с 91 года?..

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

нелинейная термодинамика неравновесных процессов

главная